Сильвийские ворота

Сохранившийся каменный участок ограды парка прерывается массивными Сильвийскими воротами, чуть дальше виден кирпичный домик-сторожка. Не подходя вплотную к воротам, задержимся на ведущей к ним аллее, с которой ворота и парк за ними можно хорошо разглядеть.
Сильвийские ворота представляют собой увенчанную треугольным фронтоном массивную каменную арку, так же, как Адмиралтейские ворота. При этом в них абсолютно нет торжественности, сходства с триумфальной аркой, ощущается только массивность и устойчивость. Их высота 7.6 м, ширина - 7.3, а фронтон с медной табличкой "Сильвия" уложен прямо на карниз над аркой, без промежуточной полосы фриза. Даже природный камень, который в нашей лесистой и болотистой местности обычно воспринимается как роскошь и придает постройкам парадный вид, здесь вдруг заставляет вспомнить, что из дикого камня в Италии возводили сельские хозяйственные постройки. Единственное декоративное украшение ворот - вырезанный на замковом камне горельеф. Широкое лицо, не слишком приветливо глядящее из-под курчавых волос - это маска Сильвана, духа лесов, одного из низших божеств античной мифологии. Так что "лесной" смысл названия "Сильвия" здесь все-таки обыгрывается.
Парк Сильвия, однако, по первоначальному замыслу не напоминал дикий лес, это был настоящий регулярный парк, с лабиринтом и прудом в северной части. Кроны деревьев в нем уже не подстригали, зато дорожки расходились симметрично от круглых площадок и вычерчивали правильные геометрические фигуры. Они видны только на планах конца 18 века, но специалисты указывают, что гравийные дорожки очень долго сохраняются под слоем дерна, и их можно "прочитать" на местности. В 1792-1800 годы здесь высадили тысячи деревьев и плодовых кустарников. Из мраморных скульптур, украшавших пересечения дорожек, документально зафиксировано только две, зато одна из них купленная в Италии еще Петром I. Планировка Сильвии, видимо, принадлежит садовому мастеру Джеймсу Гекету, который работал и над созданием регулярных участков в Придворцовом парке. В массивной раме Сильвийских ворот видно три расходящихся больших аллеи. Сохранились и две из трех параллельных аллей, пересекавших все три луча.
Средний луч - дорога в Большой Зверинец, на территории которого, за речкой Колпанкой, был выстроен павильон Фазанерия, или Птичник. В нем содержались фазаны для царской охоты. Не переходя речки и границы Сильвии, мы увидели бы павильон Ферма, созданный, как и Птичник, по проекту Андреяна Захарова. Он действительно служил маленькой молочной фермой с собственной сыроварней. Обеим утилитарным постройкам был придан вид дворцовых павильонов. Эта традиция в Европе предшествовала моде на постройки "в сельском вкусе", и в России 18 века прекрасно сосуществовала с ней. Гатчинская Ферма, кстати, напоминала аналогичное сооружение в Шантийи.
Как уже упоминалось, парк Сильвия появился значительно позже Придворцового парка, называвшегося в 18 в также Английским, но граница последнего проходила здесь уже при Григории Орлове. Ее и отмечала поставленная в 1770 году Колонна Орла, прямо напротив Сильвийских ворот. Правда, мы сегодня видим копию, сделанную в середине 19 века, но все пропорции и материалы в точности повторены. Высокий постамент светло-серого гранита и полуметровый в диаметре мраморный ствол возносят на высоту почти шести с половиной метров изваяние орла. Мраморная птица, с живым поворотом головы и раскрытыми крыльями, была после Великой Отечественной войны серьезно реставрирована, но, к сожалению, пострадала уже в наше мирное время. Это не двуглавый орел российского герба, а довольно натуралистично изображенная царственная птица, давшая свое имя роду Орловых.
В их дворянском гербе орел, конечно, присутствовал. Здесь он словно охраняет рубеж, до которого простиралось имение Григория Орлова, и символика Колонны Орла предельно ясна. Отмечать границу имения одиноко стоящей колонной или обелиском было принято в середине 18 века. Достаточно вспомнить загадочную на первый взгляд колонну в Царскосельском парке, которая называется "Край света" и играет ту же роль декоративного межевого столба. Авторство в обоих случаях принадлежит архитектору Антонио Ринальди, который в резиденции Екатерины II в Царском Селе спроектировал лишь ряд малых парковых форм, зато в Гатчине создавал и дворец, и весь первоначальный ансамбль. Изготовлены части колонны были в каменотесных мастерских, обеспечивавших в эти годы материалы для строительства Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Это не дошедшее до нашего времени здание так же возводилось по проекту и под руководством Ринальди, и главным очарованием его отделки была сплошная облицовка мрамором различных оттенков.
Архитектор Антонио Ринальди заслуживает более подробного упоминания не только как тонкий и оригинальный художник, оставивший нам немало своих творений. Начиная работу в России во времена императрицы Елизаветы Петровны, он был назначен архитектором великокняжеского двора, то есть двора молодых родителей будущего Павла I. И, возможно, имя Ринальди - ключ к возникающей в связи с Гатчиной психологической коллизии. Ведь здесь наследник Екатерины тесно соприкасался с памятью о ее фаворите и убийцах своего отца. Однако Павел привязывается душой к Гатчине, более того - оставляет в неприкосновенности памятники, непосредственно прославляющие графов Орловых.
Слово специалисту - вот небольшой отрывок из уже упомянутой статьи Дмитрия Швидковского, под выразительным названием "Архитектурная судьба Павла I": "Сколь ни была прекрасна Гатчина, нельзя не видеть жестокости этого подарка Екатерины II. Дворец, сады, павильоны создавались там первоначально отнюдь не для наследника престола, а для страстно ненавидимого им фаворита императрицы графа Григория Григорьевича Орлова и были пронизаны воспоминаниями об этом человеке, которого Павел Петрович справедливо считал убийцей своего отца Петра III. Императрица вынудила сына жить среди мыслей о его насильственной смерти и роли в ней братьев Орловых. Гатчинский дворец начал строить в середине 1760-х годов Антонио Ринальди. Это отчасти могло примирить Павла Петровича с этой постройкой. Великий итальянец был любимцем Петра III."
О Ринальди и Орловых парк снова напомнит совсем скоро. Но сейчас мы подойдем к сооружению, которое относится уже к павловскому времени и не имеет аналогов более близких, чем древнеримские арены. За Колонной Орла, чуть левее, если стоять спиной к Сильвии, проглядывает земляной вал выше человеческого роста. Это гатчинский Амфитеатр, созданный в 1797 году по проекту замечательного русского архитектора Николая Львова. Приблизившись к Амфитеатру, начнем обходить его, оставляя справа, и остановимся у массивного каменного постамента в разрыве земляной стены. При общем 65-метровом диаметре Амфитеатра ширина вала в его основании составляет 10 м. Массивное сооружение, однако, выглядело празднично и гостеприимно. На четырех одинаковых секторах были устроены дерновые скамьи в 4 яруса, к ним вели лестницы из черницкой плиты, украшенные вазами. Симметрично расположенные между секторами два въезда для всадников и два прохода для публики можно было перекрывать изящными решетчатыми створками из стилизованных металлических копий. Стенки проездов укрепляла кладка из пудостского камня, частично сохранившаяся, а проходы украшали скульптуры амуров с луками, которых давно не существует. В проекте показано и несколько мраморных фигур за скамьями, на фоне зеленой стены-шпалеры из подстриженного кустарника, обрамлявшей вал.
Амфитеатр, в отличие от его римских прототипов, предназначался для зрелищ не слишком воинственных. Самым кровавым действом стали петушиные бои, происходившие здесь уже в 19 веке. А при Павле I здесь устраивали так называемые "карусели" - театрализованное подобие рыцарских турниров, с множеством участников в тщательно продуманных и блиставших роскошью костюмах, стилизованных под разные эпохи и страны. Проезд всадников по кругу, выполнение упражнений с холодным оружием и красивые перегруппировки - такие придворные праздники-зрелища представляли собой что-то среднее между военным парадом и балетным спектаклем, причем в них могли лично участвовать члены царской фамилии. Дошедшие до нас описание "каруселей" и подобных им рыцарских игр относятся либо к эпохе Екатерины II либо, напротив, к более поздним временам, к первой половине 19 века. О Павле же укоренилось представление, что его пристрастия к рыцарским ритуалам, его мечты следовать рыцарскому идеалу чести и справедливости выражались только в неразумном преклонении перед католическими рыцарскими орденами и конечно, в строительстве укрепленных замков. Эту мрачную картину опровергают романтические затеи гатчинского парка. В том числе Амфитеатр для рыцарских каруселей, выглядевший неожиданно и изысканно-нарядно.
Образ автора постройки, архитектора Николая Львова, несомненно поэтичен и по-своему характерен для России конца 18 и начала 19 века. Он принадлежал к сформировавшемуся в екатерининское время кругу просвещенных дворян, людей не слишком родовитых, но уважающих себя, уважаемых в обществе и удивительно свободных в своих взглядах и занятиях. Он был одним из идейных вдохновителей так называемого Державинского кружка - группы близких друзей, пронизанной семейными связями, и одновременно - важного явления российской Эпохи Просвещения. Львов получил домашнее образование, с 18 лет служил в лейб-гвардии Измайловском полку, но сам обоснованно полагал себя служителем искусств. Он писал стихи и переводил европейскую поэзию, рисовал, изучал французский и итальянский, увлекался музыкой и театром, а так же ботаникой и садоводством. И занимался созданием архитектурных проектов, в чем превзошел обычный для своего времени уровень просвещенного дилетанта. Львов стал автором ряда прекрасных построек в Петербурге, по императорским и частным заказам. В их числе церковь на Обводном канале, широко известная как "Кулич и Пасха", и дом Державина на Фонтанке. Архитектор работал и в Гатчине - великокняжеской, а затем императорской. Кстати, вот еще один аргумент в пользу неоднозначности характера Павла I. Несколькими одиозными поступками Павел заработал репутацию слепого гонителя всего, что создавала и ценила его мать, Екатерина Великая. Львов был в полной мере человеком екатерининской культуры, но именно Павел дал ему возможность строить и смело экспериментировать со строительными приемами в своей любимой резиденции.
В новой части парка, на территории Сильвии, архитектор спроектировал еще более удивительный и романтический комплекс, сейчас полностью утраченный. Он представлял собой колоннаду античного храма, как бы подмытую естественным ручьем, причем обрушенные каменные глыбы и обломки мраморных колонн образовывали плотину с водным каскадом. Перед плотиной ручей наполнял бассейн под греческим именем Наумахия. Как следует из названия, Наумахия - место для сражения кораблей, в данном случае это было сильно уменьшенное повторение древнего водного театра в Сиракузах.
По дороге к следующей остановке нам встретится более прозаическое и утилитарное сооружение - Лесная оранжерея, и о гатчинских оранжереях нужно сказать особо.
-----
Оставив справа позади Амфитеатр и выйдя на аллею, мы некоторое время будем видеть за деревьями, справа от нее, неприглядный дощатый забор, идущий здесь по границе парка и города. Желтые с белыми украшениями здания за ним - прямые преемники большого оранжерейного комплекса, по которому и близлежащая улица до 1949 года именовалась Оранжерейной. (Ныне это улица Нестерова, в память о русском летчике-испытателе и конструкторе, в начале 20 века тренировавшемся на аэродроме Гатчинской летной школы.) Оранжереями графа Орлова пользовались Павел Петрович и Мария Федоровна в самом начале своего владения Гатчиной - например, в письмах этого времени Екатерина II благодарит "любезных детей" за присланные ей фрукты и дыни. В последующие столетия корпуса оранжереи расширяли и перестраивали, сохраняя их назначение. Еще один оранжерейный комплекс располагался прямо во дворце, на его месте при Павле построили театр.
Кстати, оранжереи Григория Орлова были, возможно, не только обязательным элементом богатой усадьбы. Известно, что он интересовался естественными науками и сельским хозяйством. Образ Григория Орлова - храброго и распорядительного офицера, эталона мужской красоты при дворе, кутилы и скандальной личности дополняется ролью одного из основателей Вольного экономического общества. "Императорское Вольное экономическое общество к поощрению в России земледелия и домостроительства" - таково его полное название - было своего рода сельскохозяйственной и промышленной академией, каких прежде Россия не знала. Орлов стал и его первым председателем. Соединение в одном человеке разных пристрастий и разных родов деятельности для 18 века не было редкостью.
Если основной оранжерейный комплекс предназначался для выращивания фруктов и ягод к изысканному столу, то в парковых павильонах-оранжереях разводили и берегли от холодной погоды теплолюбивые растения, которые летом высаживали в парке либо расставляли под открытым небом в кадках. Одну из таких построек - Лесную оранжерею - мы увидим слева от дорожки. Точнее, увидим внушительные руины кирпичного здания длинной 37 метров по фасаду, отделанного пудостским камнем, со следами пожара на светлой облицовке и с молодыми деревцами, разросшимися внутри и даже по верху массивных стен. Кирпичная кладка должна была сохранять тепло, а высокие арочные окна-двери, обращенные почти точно на юг - пропускать максимум солнечного света. Здание венчала высокая кровля мансардного типа, и его высота достигала 10 метров. Источником тепла были, конечно, обыкновенные печи. Маленький пруд по другую сторону дорожки служил для полива растений.
Лесную оранжерею выстроили в середине 1790-х годов по проекту Винченцо Бренны, на месте, которое уже со времен Орлова занимала оранжерея, и, возможно, даже сохранив первоначальное архитектурное решение. Павильон в духе европейских усадебных построек начала 18 века, с пластической выделенной центральной частью, выполнял свою хозяйственную функцию и украшал прилежащую часть парка. Несомненно, создает настроение и сегодняшний печальный остов здания, но хочется еще раз напомнить, что мрачноватая романтика - сомнительное достижение нашего времени, а не черта усадьбы Павла I. И не нужно ссылаться на какое-то особое "проклятие", якобы связанное с личностью "Гатчинского императора", потому что только огромным трудом и вложением средств можно преодолеть разрушения времен Второй Мировой войны и многолетнее запустение. Послевоенная реставрация здесь началась позднее, чем в Павловске, Петергофе и Царском Селе. Влияла, возможно, большая удаленность Гатчины от Ленинграда и несомненно - полуофициальный режим секретности, который придавал городу Институт Ядерной физики. Однако огромная работа была произведена, ведь парк в нынешнем виде - это тоже результат послевоенного восстановления. Сразу после освобождения Гатчины от оккупации территория парка была разминирована, траншеи и воронки засыпаны. Заросшие аллеи расчищали, и снова, как в 18 веке, высаживали деревья - 6 тысяч за первые четыре года. Сейчас основные силы направлены на воссоздание интерьеров дворца, и его посетители разочарованными не уходят. Кстати, один из великолепных залов - Чесменский - посвящен тому же событию, что и следующий исторический памятник на нашем пути.
Миновав руины Лесной оранжереи, мы вскоре увидим дорожку, которая сворачивает направо и немного назад, к самому берегу Белого озера. С того места, где она начинается, за деревьями хорошо виден стройный мраморный обелиск на фоне озерной воды. Он посвящен Чесменской битве, победе над могущественным флотом Османской империи, одержанной в Эгейском море в 1770 году. В ночь с 25 на 26 июня российская эскадра блокировала 60 турецких кораблей в Чесменской бухте и уничтожила их. Само размещение 10-метрового мраморного обелиска на узком мысу, над декоративной бухточкой, отсылает к этому знаменитому морскому сражению, во многом решившему исход русско-турецкой войны 1768-74 годов. Напомним, что военное противостояние России и Османской империи продолжалось полтора столетия. Но наиболее успешной была именно русско-турецкая война при Екатерине II, когда российские владения распространяются на Причерноморье, Крым, Черноморское побережье, строятся новые порты и города. В честь ее побед и возникли Чесменская колонна в Царском Селе, воспетая юным Пушкиным, и обелиск в Гатчине. Оба памятника спроектированы Антонио Ринальди. Оба поднимаются над гладью воды и прекрасно совмещают торжественную мемориальную функцию с декоративной, оживляя панораму парковых водоемов. Неповторимая манера Ринальди чувствуется в подборе тонов бледно-розового олонецкого мрамора, которым облицованы грани обелиска.
Полюбовавшись видом на него, пройдем по дорожке, ведущей вдоль берега озера, немного назад, к следующей видовой точке нашего маршрута. По пути самое время осмыслить ту особую символику, которую нес Чесменский обелиск в гатчинском парке. Ведь имение Григория Орлова, в отличие от Царского Села - не официальная резиденция монархини, где любые гости - фигуры политические, и им необходимо постоянно напоминать о могуществе Российской Империи. Зато владелец имения - родной брат генерала-аншера Алексея Орлова, который возглавлял весь морской поход против турок и получил за успешную операцию почетный титул Чесменский. И Павел Петрович, принимая в наследство от предыдущего хозяина памятник русской воинской славы, которой он исключительно дорожит, принимает одновременно памятник своему врагу. Ведь для него старший из братьев Орловых - прежде всего придворный интриган и непосредственный убийца Петра III, его отца и законного государя. Как мы видим, Павел сохраняет Чесменский обелиск, а свое уважение к победе в Эгейском море подчеркивает появлением во дворце Чесменского зала, или Чесменской галереи, по проекту Бренны. Кроме того, в парке, между Чесменским обелиском и дворцом, существовал больше полувека легкий декоративный павильон, выстроенный при Орлове и тоже связанный с победами над турецким флотом. Он именовался Турецкой палаткой и представлял собой вполне традиционный для парков 18 века экзотический шатер в восточном вкусе, украшенный лентами и золотыми фестонами. Но при этом палатку венчал шест с андреевским флагом - флагом российского военно-морского флота. Возможно, она служила еще одной царской ложей во время маневров флота и праздников на Белом озере.
Нужно заметить, что против самого Алексея Орлова, живого и здравствующего к моменту воцарения Павла, император-рыцарь не предпринимает обычных для русского самодержавия мер - ареста, ссылки, конфискации имущества. Своего врага он пытается уничтожить морально, заставив нести почетный караул у гроба при перезахоронении убиенного Петра III. Наказание, оказавшееся мало чувствительным для несокрушимой нервной системы Алексея Орлова, но конечно, очень символичное. Оно наводит на мысль, что ненавистную память Орловых в гатчинских постройках Павел тоже пытался изжить с помощью символов и аллегорий. Архитектор Бренна, прекрасно воплощавший его желания в архитектуре, возводит на острове посреди Белого озера совершенно завораживающую глаз постройку. Это Павильон Орла, который хорошо виден с того места, где наша дорожка подошла к самой воде.

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ОБЪЕКТА

Информация по экскурсии "Аудиогид: Гатчина"

Информация по экскурсии

Длительность: 2 ч
Длина маршрута: 3 км
Автор: М. Преснова
Читает: М. Берлина

В дворцово-парковом ожерелье Петербурга эта царская резиденция – самая загадочная жемчужина, особо любимая двумя «гатчинскими затворниками» Павлом I и Александром III. Здесь нет имперской роскоши Царского села или фонтанного буйства Петергофа, зато в любое время года можно прикоснуться к тонкой грани природной и рукотворной красоты, увидеть царский дворец в окружении великолепного и полного загадок парка.

Советы путешественникам:

Добраться до г. Гатчина, Гатчинского дворца и парка от С.-Петербурга можно на электропоезде от Балтийского вокзала (время в пути около часа) или маршрутным такси от ст. м. "Московская". Предпочтительно воспользоваться электропоездом до Гатчины-Балт. (а не Гатчина-Варш.!), эта станция находится рядом с дворцом. При следовании на маршрутном такси или другом автотранс-порте примите во внимание, что в пятницу и воскресение Пулковское шоссе пере-гружено.

Официальный сайт ГМЗ "Гатчина": http://gatchinapalace.ru/ Телефон: (271) 134-92

Придворцовый парк доступен для посетителей без выходных. В г. Гатчина можно посетить следующие музеи:

  • Музей "Гатчинский дворец" работает с 10 до 18 (касса до 17) Выходной - понедельник и 1-й вторник каждого месяца. Приоратский дво-рец работает в том же режиме, но закрыт по понедельникам и вторникам. Тел.: (8-81371) 9-34-92
  • Музей истории авиационного двигателестроения и ремонта 188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Григорина, 7-а Открыт с 11 до 16. Выходные дни - понедельник, вторник. Тел.: (8-81371) 2-54-58; факс: 9-42-13
  • Историко-мемориальный музей-усадьба П.Е. Щербова 188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Чехова, 4 Тел.: 2-08-64, 2-10-88


Что бы воспользоваться экскурсией,
Вам необходимо устройство

Под управлением iOS не ниже 5.1.1
или Android не ниже 4.0.1.