Березовый домик и портал "Маска"

Лучше всего начать с кругового обхода Березового домика. Когда двери и ставни окон закрыты и полностью сливаются с обшивкой стен, он даже с самого близкого расстояния выглядит как четыре поленницы разной высоты, сложенные из неокоренных березовых чурок и составленные зигзагом. Такие сооружения "в сельском вкусе" обязательно создавались в романтическом парке. Они могли имитировать хижину угольщика или фермерский домик из дикого камня под соломенной крышей, напиленные дрова или укрытую дерном землянку лесоруба. Они приятно разнообразили пейзаж парка и давали нужное направление мыслям гуляющих. Очень идеализированные картины сельских радостей и благородная простота жизни в единении с природой были темой серьезных размышлений философов-просветителей 18 века. И конечно - одним из любимых поэтических образов своего времени, а также - модной игрой утонченного общества.
Вторым непременным элементом игры, который, кстати, постепенно уходит в 19 веке, был контраст внешнего и внутреннего убранства. Эффект неожиданности, сюрприза, столь любимый предыдущей, барочной эпохой, вполне достигался в постройках, скрывающих под сельским фасадом дворцовые помещения. Если у вас есть возможность посетить интерьер Березового домика, это лучше сделать без предварительного прослушивания его описания в нашей экскурсии.
Если же нет - постарайтесь представить себе зал, играющий нежными красками росписей и позолотой резных деталей, убранный драпировками из голубого шелка, с живописным плафоном на потолке и узорчатым наборным паркетом, со светлой нишей-альковом в глубине. Даже размеры зала зрительно обманывают ожидание - он кажется больше своих 25 кв. м. благодаря обилию света и игре пространства в многочисленных зеркалах. Живописный плафон заставляет забыть о небольшой высоте домика. На иллюзорные арки, написанные на перекрытии, опирается иллюзорный купол, открывающийся в небо. Небо, конечно, не здешнее, там среди пронизанных солнцем облаков парят юноша и малыш с гирляндой роз. Это бог теплого ветра Зефир и его сын, бог плодородия Карпус. Красота мира, радость цветения, дыхание беззаботной природы - правда, в очень изящных и продуманных формах. Это несложно понять, даже не читая аллегорических композиций плафона. Достаточно увидеть прямо напротив двери трельяжные решетки, увитые розами, а в углах - круглые столики на львиных лапах. А потом с легким запозданием разглядеть, что цветущие побеги роз написаны по деревянным планкам масляными красками, и на зеркальную поверхность переходят фрагменты росписи - листья и цветы. Еще один изящный обман - каждый столик только на четверть настоящий и на три четверти - отражение в зеркалах. Когда-то столики украшали вазы с цветами - вазы, исполненные из бронзы, также были "четвертушками" с зеркальным продолжением.
Другие объемы "поленницы" скрывали служебные помещения, в том числе кухню - посетителей Березового домика ждал отдых и небольшое угощение.
Подобные парковые постройки называют "эфемеридами", подчеркивая их игровой характер и кратковременную жизнь. Не рассчитанные на вечность, они, однако, иногда переживали и своих создателей, и моду, приобретали историческую ценность и чудом сохранялись в огне войны. С Березовым домиком чуда не произошло. Сохранявшийся в течение полутора столетий, он перестал существовать во время Второй Мировой войны. Осталось только место в парке, где он стоял. Чудо совершили советские реставраторы в начале 1970-х годов. Березовый домик воссоздан по проекту Александра Кедринского, с использованием подробного архивного описания, предвоенных фотофиксаций и исторических аналогий.
Автор оригинального проекта домика-поленницы, выстроенного в 1780-х годах - швейцарец Анри-Франсуа-Габриэль Виолье. Более всего он известен как художник, автор портретных миниатюр. Около двух десятилетий Виолье прослужил при дворе Павла и Марии Федоровны, поступив "в качестве инспектора Кабинета Его Величества, ответственного по части изящных искусств и инспектора строений, работ по украшению земли и домов для увеселений и праздников..." Он сопровождал Павла в заграничном путешествии, через него великий князь знакомился с художниками и приобретал картины и чертежи. Современники и позднейшие исследователи называют Виолье библиотекарем и секретарем Павла, библиотекарем Марии Федоровны, архитектором, живописцем, садоводом, декоратором, паркостроителем, инспектором строений.
Это не означает, что Виолье имел множество официальных должностей. Известно, что ему принадлежат многочисленные чертежи "под диктовку" Павла, лично увлекавшегося составлением архитектурных набросков, что он работал совместно с архитекторами Камероном и Бренной над парками великокняжеских резиденций, участвовал в оформлении первых замыслов императорского Михайловского замка, а Мария Федоровна брала у него уроки живописи. В ближайшем окружении просвещенного российского монарха обязательно необходим был человек, чье значение определялось не должностью, а тонким художественным вкусом и широкими познаниями в области искусства. В первой половине 18 века только выходцы из Западной Европы могли явить нужное сочетание высокой образованности, придворных манер и гибкости характера. К концу столетия такого "придворного искусствоведа" можно было бы найти и среди своих подданных. Но, видимо, по глубокой инерции августейшим особам легче было проявить уважение и доверие к неродовитому европейцу, чем к своему "холопу", даже если он облечен дворянским званием.
На протяжении 18 века появилось несколько замечательных "иностранных специалистов", подобных Виолье - людей образованных, талантливых, уравновешенных, увлеченно и успешно работающих, но остающихся в тени. В письме-прошении, поданном Анри-Франсуа Виолье уже после смерти Павла императору Александру I, звучит досада на невероятно преуспевшего архитектора Винченцо Бренну, приступавшего к работе всего лишь как декоратор, фактически под началом универсально образованного Виолье.
К Березовому домику Бренна в 1790-х годах добавил строгий каменный портал в античном духе. Его высота 9, а ширина 13 метров, 16 стройных колонн ионического ордера сгруппированы так, чтобы выделить центральную часть. Пропорциями и композицией он напоминает трехпролетные триумфальные ворота и выглядит особенно торжественно, когда поднимаешься к нему со стороны аллеи. Но вскоре взгляд обнаруживает широкие скамьи, перекрывшие боковые пролеты, а позади резных каменных капителей колонн вырисовываются ряды березовых поленьев. Такой маленький ансамбль еще более, чем отдельный домик-сюрприз, приближается к "обманке", шутке в барочном духе. Не случайно портал назвали "Маска". Возможно, он также наводил на мысль о гордых античных руинах, ставших пристанищем пастухов и бродяг - это очень популярный мотив в живописи конца 18- начала 19 веков.
Совсем рядом с "Маской" и Березовым домиком по проекту Бренны возвели ворота, получившие название Березовых - по их местоположению. Подойдем к этому массивному каменному сооружению. Высота ворот равна их ширине, они как бы вписаны в квадрат. Подчеркнуто монументальные формы напоминают об имперском Риме и требуют соответствующего скульптурного оформления. Архитектор предполагал установить в нишах могучих пилонов статуи богов войны - Марса и Беллоны. В проектных рисунках есть также скульптурные медальоны, гирлянды, барельефные фигуры гениев победы над аркой, выше - композиции из античного вооружения. А увенчать ворота должна была фигура Славы над поверженными вражескими знаменами, держащая лавровый венок и щит с российским гербом. Сейчас трудно представить всю эту имперскую декорацию на границе пейзажного парка, удаленной от дворца и от города. Но то, что даже не осуществив замысел полностью, архитектор создал образ цельный и внушительный, говорит о его таланте. "Бренна был способен соединить образ имперски торжественной античности с повышенной эмоциональностью предромантических увлечений," - так понимает творческую манеру архитектора один из современных исследователей, Дмитрий Швидковский. Манеру, которая полностью отвечала характеру и мировоззрению заказчика - императора Павла.
Бренна, по-видимому, не упускал из вида и еще один очень важный аспект. Парковые затеи все же остаются парковыми затеями, иначе они будут выглядеть не торжественно и не романтически, а карикатурно. Поэтому портал "Маска" со скамьями в боковых пролетах играл роль беседки, где можно отдохнуть на воздухе. А Березовые ворота предоставляли гуляющим обзорную площадку, приподнятую над местностью. В боковых пилонах располагались караульные помещения - кордегардии - из которых по внутренней лестнице можно было попасть наверх, на открытые площадки, огражденные балюстрадой. Вспомним, что созерцание красот Придворцового парка строилось во многом на смене высоты точек обзора.
Поскольку Березовые ворота - не первые и не последние ворота на нашем пути, а находящийся совсем рядом портал "Маска" - это тоже, по сути, ворота, необходимо объяснить популярность этой малой архитектурной формы в Гатчине. Ворота занимали значительное место в парковой архитектуре и во времена Екатерины Великой, во второй половине 18 века, и позднее. В их облике можно было отразить и мотив триумфальной встречи, и особенности именно данной границы имения или части имения, и характер построек, которые находятся поблизости. Многочисленность и разнообразие гатчинских ворот не выглядит исключением. Хотя при мнительности Павла I и его любви к регламентации всей жизни, ворота могли получить особый смысл, как четко определенные контролируемые места для пересечения границ имения, парка, города.
Сегодня нам неочевидно, куда ведут Березовые ворота, какой рубеж отмечают. Они выглядят "воротами в никуда", между тем они предназначались для проезда охотников, направляющихся с добычей в сторону дворца. Охота происходила в примыкающем парковом массиве - так называемом Зверинце. Еще одни ворота в парк Зверинец станут следующим ориентиром на нашем пути, но появятся не очень скоро. Мы спускаемся назад, к Белому озеру, и продолжаем обходить его по ближайшей к воде дорожке, которая на этом участке так и называется - Береговая аллея.
-----
По пути есть время для отдельного рассказа о местных известняках, уже встретившихся нам много раз в самых разных постройках. Это горные породы, признанные визитной карточкой Гатчины. Они не имеют ни эффектной расцветки, ни большой механической прочность, ни особой стойкости к выветриванию, но представить без них Санкт-Петербург невозможно. В первые полвека существования города плитчатые известняки активно использовались для фундаментов, строительства лестниц, ими выстилали тротуары и полы залов. Например, сохранили полы из огромных каменных плит старейшие соборы - в Петропавловской крепости и в Александро-Невской лавре. Камня и кирпича не хватало, а разработки известняковой плиты находились неподалеку, и всегда по берегам больших и малых рек, что позволяло подвозить камень водным путем.
Называли камень часто путиловской плитой - по самым старым разработкам на Путиловской горе, на реке Волхов. Добывался он также на реках Тосне, Ижоре и в окрестностях Гатчины. Камень с разных месторождений немного отличался минеральными включениями, и, соответственно, набором оттенков - розоватых, желтоватых, зеленоватых, фиолетовых; различался плотностью слоев и рисунками неярких пятен и разводов. Камня требовалось очень много, но спектр применения плитчатых известняков не широк - из-за сильно выраженной неоднородности слоев такой камень служит долго только при горизонтальной укладке. Поэтому рассказ о разработках и применении всех разновидностей местных известняков неизбежно превращается в однообразный технический справочник. За исключением одной страницы - под Гатчиной, на речке Пудость, существовало месторождение камня, достойного поэмы.
Это пудостский известняк, несколько отличающийся строением - он не слоистый, а пористый. Его называют известковым туфом, или травертином. В облицовке искусственных скал, гротов и фонтанов первой половины 18 века применялась его крупнопористая разновидность - так называемый "фигурный" туф. Позже оценили свойства плотного известкового туфа, который и называют традиционно "пудостский камень". Он, наряду с мрамором и гранитом, стал в Санкт-Петербурге любимым материалов у авторов архитектурной скульптуры. Из него высечены фигуры у подножия Ростральных колонн и на фронтонах Биржи, скульптурные группы на крыльце Горного Института и перед фасадом Адмиралтейства. Неброский, но приятный цвет и легко узнаваемая фактура пудостского камня сочетались с уникальным свойством. Непосредственно после извлечения из земли он легко поддается распиловке и резьбе, а со временем на воздухе приобретает водостойкость и плотность обожженной керамики. Зодчие эпохи классицизма увидели в нем соединение теплоты и монументальности, нужное для архитектурных форм в духе античных храмов. Здесь ни что не сравнится по выразительности с колоннадой Казанского собора на Невском проспекте.
При исключительной дешевизне добычи и легкости обработки пудостского камня он стал и популярным облицовочным материалом. В Санкт-Петербурге его использовали не только для фасадов Казанского собора и Горного Института, но и для цоколей сотен домов. Пригодными для облицовки оказались и похожие известняки парицкого, черницкого и ротковского месторождений - все в ближайших окрестностях Гатчины. В Гатчине достаточно присмотреться к главным улицам, и вы убедитесь, что лютеранский храм и невыразительные частные дома, казенные учреждения и ограды имеют ту же облицовку, что дворец и царские парковые сооружения. В недавние десятилетия советские архитекторы попытались использовать для отделки наружных стен путиловскую плиту. Но, в отличие от пудостского камня и близких к нему пород, плитчатые известняки при расположении плит вертикально очень быстро разрушаются водой.
Ни кислотных дождей, ни выхлопных газов в эпоху увлечения пудостским камнем, конечно, не предусматривалось. В настоящее время известняки, как и мраморы, в больших городах на открытом воздухе просто гибнут. Верхний слой покрывается потеками гипса, а затем рассыпается. И даже там, где до явных разрушений не дошло, поверхность камня теряет свой привлекательный вид. Покрытая автомобильной и промышленной копотью, она слишком напоминает серый бетон или цемент. Любая реставрация известняковой постройки или отделки - это снятие верхнего слоя, после которой чудесный светло-охристый оттенок снова радует глаз, и снова скрывается достаточно скоро. Особенно сложно сохранять скульптуру из пудостского камня, а утраченные фрагменты невозможно восполнить незаметно. Пудостское месторождение выработано, и при всем многообразии разновидностей известняков поиски такого же камня в других местах не увенчались успехом. Так один из самых дешевых и технологичных материалов превратился в хрупкий раритет и проблему реставраторов. Может быть, сейчас это даже заставляет относиться к пудостскому камню с большим почтением и интересом.
Как только мы достигнем оконечности Белого озера, мы увидим и фрагмент ограды, сложенной из пудостского камня, и ворота из этого же материала.
Отсюда, с Береговой аллеи, ближайшие парковые постройки не бросаются в глаза, хотя в перспективах Белого озера проглядывает слева полусферическая кровля Павильона Орла, а позади - поднимающийся из воды Павильон Венеры. Впереди темнеет двухэтажный кирпичный домик - одна из сторожек на границе парка. Не стоит обманываться простором и дикостью этой местности - без участия человека она выглядела бы иначе. Островки вблизи берега, небольшие или совсем крошечные, были насыпаны в конце 18 века и получили названия по высаженным породам деревьев - Березовый, Еловый, Пихтовый (сегодня они только частично соответствуют действительности). Береговая линия отмечена тесным рядом деревянных свай, препятствующих оползанию земли. А через аллею проложено несколько дренажных труб для отвода воды в озеро, и низкий берег справа пересекают мелиоративные канавы - иначе он бы превратился в низовое болото. На плане парка 1798 года обозначены и мосты, соединяющие два более крупных островка друг с другом, и каждый остров (кроме самого маленького, именовавшегося Плавучий) - с берегом.

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ОБЪЕКТА

Информация по экскурсии "Аудиогид: Гатчина"

Информация по экскурсии

Длительность: 2 ч
Длина маршрута: 3 км
Автор: М. Преснова
Читает: М. Берлина

В дворцово-парковом ожерелье Петербурга эта царская резиденция – самая загадочная жемчужина, особо любимая двумя «гатчинскими затворниками» Павлом I и Александром III. Здесь нет имперской роскоши Царского села или фонтанного буйства Петергофа, зато в любое время года можно прикоснуться к тонкой грани природной и рукотворной красоты, увидеть царский дворец в окружении великолепного и полного загадок парка.

Советы путешественникам:

Добраться до г. Гатчина, Гатчинского дворца и парка от С.-Петербурга можно на электропоезде от Балтийского вокзала (время в пути около часа) или маршрутным такси от ст. м. "Московская". Предпочтительно воспользоваться электропоездом до Гатчины-Балт. (а не Гатчина-Варш.!), эта станция находится рядом с дворцом. При следовании на маршрутном такси или другом автотранс-порте примите во внимание, что в пятницу и воскресение Пулковское шоссе пере-гружено.

Официальный сайт ГМЗ "Гатчина": http://gatchinapalace.ru/ Телефон: (271) 134-92

Придворцовый парк доступен для посетителей без выходных. В г. Гатчина можно посетить следующие музеи:

  • Музей "Гатчинский дворец" работает с 10 до 18 (касса до 17) Выходной - понедельник и 1-й вторник каждого месяца. Приоратский дво-рец работает в том же режиме, но закрыт по понедельникам и вторникам. Тел.: (8-81371) 9-34-92
  • Музей истории авиационного двигателестроения и ремонта 188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Григорина, 7-а Открыт с 11 до 16. Выходные дни - понедельник, вторник. Тел.: (8-81371) 2-54-58; факс: 9-42-13
  • Историко-мемориальный музей-усадьба П.Е. Щербова 188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Чехова, 4 Тел.: 2-08-64, 2-10-88


Что бы воспользоваться экскурсией,
Вам необходимо устройство

Под управлением iOS не ниже 5.1.1
или Android не ниже 4.0.1.